Кликните, чтобы не дожидаться завершения операции
[ закрыть ]
21.06.2013 21:52

Но сила «иного» в Костином взоре

Константин Хабенский настолько нормален как актер и человек, что применять к нему слово «культ» даже как-то неудобно. Безусловно, здесь имеет место обожание поклонниц, обусловленное мельканием на больших и малых экранах, а также яркими внешними данными. Но чего на самом деле достоин этот мужчина, так это не обожания, а уважения.

Начнем с того — а поклонницы не простят, если мы об этом не скажем — что судьба Константина Юрьевича сложилась непросто. Это только в кино после драмы идут титры, жизнь для актера титров не приберегла. Однако пережеванное и переваренное таблоидами его личное горе не стало поводом уйти на дно и покрыться мхом, упиваясь жалостью к себе и водкой. Единственное, о чем он попросил нас, проходя все круги своего персонального ада, — «не топтать душу».

А потом, когда время кое-как выполнило свои лечебные функции, продолжил дело, начатое совместно с женой. Речь идет о Благотворительном фонде Константина Хабенского с гениальным и очень показательным для этого человека девизом: «Одна спасенная жизнь — это одна спасенная жизнь». Фонд, используя имя и авторитет народного, между прочим, артиста России, помогает детям с заболеваниями головного мозга.


И это стоит отметить отдельно: когда актер перерастает свое актерство, когда заканчивает работать на имя, и его имя начинает работать на него, что он делает? Самый распространенный и простой ответ — встает за камеру. Однако, «спросив у жизни строгой, какой идти дорогой», «иные» поступают не столь предсказуемо эгоцентрично. «Идти дорогою добра выбрала» в свое время Чулпан Хаматова, то же самое сделал со своим кровью и потом заработанным именем Хабенский — заставил его работать, но не на себя.

«И все роли даются потом и кровью. Может, я что-то неправильно делаю, но я всегда трачу очень много сил на фильм или спектакль», — говорит актер. Поэтому его Калигулу в питерском театре Ленсовета до сих пор вспоминают с придыханием. И поэтому же Хабенскому приходится делать большие перерывы между проектами.

От роли Плахова в сериале «Убойная сила», понятно, отказаться было нельзя. Во-первых, уж больно ему шел образ щуплого интеллигентного следователя, а во-вторых, в ту пору, на заре карьеры, как раз надо было пахать на имя. И для этого как нельзя кстати подвернулся сериал, который смотрела вся страна. Ну что же, это был нормальный ход, который сработал.

И позволил актеру сыграть в двух проектах, которые многие критики до сих пор считают чуть ли не лучшими за всю его кинокарьеру. Речь идет о фильмах «В движении» Филиппа Янковского и «Механическая сюита» Дмитрия Месхиева. За ними последовали беспрецедентные по техническом исполнению (для нашего кино, разумеется) «Ночной» и «Дневной дозоры», которые сделали Константина Хабенского героем №1.


Причем сам-то он героев играть не любит, потому что герои — это пафос, а пафос — это то, что у нормального человека может вызвать изжогу и нервный тик. Колчак не считается, он хоть и позиционируется фильмом «Адмирал» как герой, в истории России фигура слишком спорная, чтобы можно было навесить на него какой-то ярлык.

Как и на самого актера. Хабенского сложно вписать в одно амплуа, и это ли не признак профессионализма? Он одинаково органичен и в образе Лукашина с мутным глазом в окружении салатов, и в роли Троцкого со взглядом колючим за аккуратненьким пенсне, и в роли бескомпромиссного террориста Грина. Вообще, чтобы сыграть террориста-смертника без пафоса, с нужной интонацией, не нагнав лишнего трагизма, и при этом не выглядеть психованным идиотиком — ради этого можно и поотшельничать. Зритель простит и успеет по-настоящему соскучиться.

Любопытно отношение актера к Голливуду. «Я не тот человек, который мечтает работать в одном месте, а работает в другом, — говорит Хабенский. — Не нужно питать иллюзий, что нас там кто-то очень сильно ждет». Но приехал же за ним в Россию режиссер триллера «Шпион, выйди вон!» со словами «Константин, мне надоело, что русских в иностранных фильмах изображают идиотами. Я знаю ваши работы и хочу, чтобы вы сыграли эту роль».

Да и Брэд Питт был рад познакомиться с актером, который целовался с его женой (см. фильм «Особо опасен»). На съемках «Войны миров Z» актеры Питт и Хабенский вместе мерзли ночными сменами, вместе грелись известным способом, вместе утешали детей Брэда. А потом разъехались, и Хабенский шутит, что звонками и письмами голливудскую звезду не донимает. По его глубокому убеждению, работать в Голливуде отечественному актеру пристало только в том случае, если он потом планирует вернуться и делать что-то стоящее на родине.

Например, играть в экранизации произведения современного российского писателя и покорять «Кинотавр». Фильм «Географ глобус пропил» по одноименной повести Алексея Иванова критики уже сравнивают с «Полетами во сне и наяву» и «Осенним марафоном». Герой Хабенского в этой ленте такой же страдающий недотепа, однако это не мешает ему быть счастливым, и в этом, пожалуй, главное открытие и символизм «Географа». Низкий поклон его создателям за то, что чутко уловили дефицит таких героев и таких фильмов в современном отечественном кино — душевных. Нормальный актер сыграл в нормальном кино. Это должно быть нормой, а выходит — сенсация и чудо.


Возвращаясь к теме уважения, нельзя не сказать о детских студиях творческого развития, которые Константин организовал по всей стране. А началось все с большого желания помочь актерам захолустных провинциальных театров, которые так и не смогли приспособиться к современным экономическим реалиям и буквально прозябают. Не деньги же им в конвертиках подсовывать — подумал актер и организовал первую детскую театральную студию, в которой его коллеги постарше смогли реализовывать свои задумки и амбиции. А школьники — обучаться актерскому мастерству, раскрываясь как личности.

Теперь таких студий под крылом Хабенского больше десяти, в них занимаются около тысячи детей, трудоустроены более ста педагогов. И если раньше «питомцы» актера при встрече просили автограф и «сфоткаться», то сегодня они оперились и задают ему сугубо профессиональные вопросы, просят совета, обсуждают роли. Такая отдача дороже любого «Оскара», не правда ли?
22.05.2013 13:53

Алексей Балабанов. Осмысленный и беспощадный

Россию 90-х он пропустил через свое сердце, и оно не выдержало. А современный отечественный кинематограф со смертью Балабанова получил инвалидность, лишившись одной из самых своих функционально важных частей. Алексей Октябринович показал нам нас и наше бытие, так беспардонно определяющее сознание, через черный ход задрипанной питерской коммуналки. Научил чувствовать вкус эпохи, подав зрителю эту сивуху без закуски и запивки.

Однако он не только лишь делал «неудобно» своими фильмами, это не была жесть ради жести, ради острых ощущений. Балабанову было важно, чтоб зритель не просто перестал жевать, а чтоб поперхнулся, выбежал вон из кинотеатра и упал на щербатый асфальт, закрыв голову руками. Вот так. Любишь медок, люби и холодок, да?

Но! При этом мы верили в того же Данилу Багрова, как американские дети в Супермена — чисто и неистово. Алексей Октябринович презентовал такого героя нашего времени, по сравнению с которым его якобы «сменщик» из «ДухLess» выглядит каким-то совсем уж малохольным. А ведь Данила и есть тот самый старший брат, который «круче твоего, потому что у него есть пулемет». Ну, которыми в детском садике мерились, помните? Вместе с этим парнем с выразительными бровями к нам пришла вера, что «скоро всей этой вашей Америке кирдык». Значит, нам-то пока нет. Так что встаем с асфальта и продолжаем жить.

Вообще, что можно сказать о режиссере, который, едва заявив себя в кино, взялся экранизировать «Замок» Кафки? Экранизировать подобное «окно в дурдом» в России — это как пытаться проникнуть в какой-то самый неудобный слой сумрака. Такое ощущение, что Балабанов все же попал туда, а вернуться не сумел. Или не пожелал. Как говорится, нельзя вот так взять и снять кино по Кафке. Или можно?

Неспроста же этот режиссер жил в Петербурге и показывал его таким, каким его могут любить только самые неизлечимые. Вообще, Петербург Балабанова — это Петербург Достоевского, если бы последнего вдруг переместили в 90-е. Вы и сами без труда догадаетесь, кто из балабановских героев Свидригайлов, кто Мармеладова, а кто с топором и «право имеет».

И если в «Войне» и обескураживающей драме «Мне не больно» герой Балабанова еще как-то трепыхается, дышит, чувствует что-то, то дальше с ним происходит ужасное...

Дальше сумрак. Там, на его самом жутком, самом мутном уровне режиссер обрел свой «Груз 200». Этот фильм в творчестве Балабанова как аппендицит. Многим из почитателей таланта хотелось бы вырезать сей неаппетитный кусок из его, таланта, фильмографии. Потому что здесь лирический герой нашего гения гнусно оскотинивается, и видеть это, конечно, тяжко. Но иногда лучше посмотреть «Груз 200», чем обычный выпуск новостей, не задумывались?

А потом «Морфий» — и герой пал. В балабановских руках булгаковский интимный кошмар превратился в надрывную сказку о том, что тот, кто должен нас лечить, сам смертельно болен, и это именно его «тонкую шейку едва прикрывает горжеточка, облысевшая, мокрая вся и смешная». Но зрителю уже почти все равно, ведь у него скоро появится Сережа Минаев и его имярек, страдающий пупизмом топ-менеджер, новый ГНВ.

Говорят, Алексей Балабанов задумывал ленту про Сталина. Когда пытаешься себе представить фильм про Сталина от Балабанова, почему-то сразу всплывает в голове говорящая нога вождя в романе Юза Алешковского «Карусель». Она беззастенчиво ругала его дураком и другими нехорошими словами, в общем, долго глумилась над напыщенным павлином. Впрочем, теперь если даже и выйдет новый фильм по тому сценарию, что режиссер дописал совсем незадолго до смерти, снимать его будут другие люди.


Как бы страшно это ни звучало, но смерть Балабанова сделала его фильмографию настолько завершенной и тем самым совершенной, насколько это было возможно. Кинопритча «Я тоже хочу» идеально закольцевала путь режиссера. Теперь мы, пересматривая этот фильм, можем попрощаться с Балабановым, и он этим фильмом как бы попрощался с нами. До встречи на Колокольне счастья, Алексей Октябринович...
17.04.2013 21:20

Дэниел Дэй-Льюис и его левая нога

Дэниел Дэй-Льюис — любимый актер большинства современных актеров. «Я работал над этой ролью как Дэй-Льюис», или «Я же не Дэй-Льюис, мне нужен отдых», — говорят они между собой.

Единственный в истории «Оскара» и кино трижды лучший актер, этот ирландец считается мерилом проникновения в образ. Он буквально вгрызается в каждую свою роль, заболевает ею, проживает каждой клеточкой, а потом годами отходит, приходит в себя, зализывает раны, заполняет пустоты.

Некоторые его монологи, когда Дэниел остается один на один со зрителем, и вся эта энергия, вся эта боль «выстанывается» прямо тебе в душу, — сродни сеансу гипноза. И каждый раз этот человек приносит на экран радикально новый образ, как будто он брезгует играть одно и то же, как некоторые из года в год ходят проторенными дорогами крутых парней, хитрых воров, мудрых стариканов и т.д.


LostFilm.INFO представляет шестерку самых знаковых ролей Дэниела Майкла Блэйка Дэй-Льюиса. Пять ролей из пяти фильмов, обязательных к просмотру, и один перформанс, который вы никогда не увидите.

Парализованный


В «Моей левой ноге» 1989 года актер сыграл парализованного Кристи Брауна, который научился писать и рисовать своей левой ногой, но фильм в итоге совершенно не об этом. Чтобы получилось правдоподобно, Дэниел отказался покидать инвалидную коляску даже за пределами кадра. Несколько месяцев он рассекал в ней по съемочной площадке, круша аппаратуру и заставляя обозленных операторов перетаскивать его через удлинители. Дочь Кристи Брауна призналась позже, что за все время съемок видела Дэниела на ногах всего один раз. Ходили слухи, что DDL так старательно горбился в коляске, что аж сломал себе два ребра. Позже актер опроверг эту информацию. В этом фильме до той поры неявный талант Дэй-Льюиса заявил о себе во весь голос, а режиссер Джим Шеридан занес его номер в память своего телефона.

Пожизненно заключенный


В драме «Во имя отца» Дэниел сыграл одного из членов печально известной «Гилфордской четверки», предварительно сбросив все, что так усердно набирал для «Последнего из могикан». Он также отклонил предложение сыграть главную роль (ВИЧ-инфицированного гея) в «Филадельфии». Чтобы проникнуться чувствами осужденного на пожизненное, актер заперся в одиночной камере в одной из заброшенных тюрем. Кроме того, Дэй-Льюис просил «тюремщиков» оскорблять его не понарошку и обливать ледяной, а не тепленькой водичкой. Фильм Шеридана претендовал на «Оскар» в семи номинациях, однако статуэтка за лучшую мужскую роль ушла Тому Хэнксу за ту самую «Филадельфию».

Мясник


К тому времени, когда Скорсезе и ди Каприо решили снимать «Банды Нью-Йорка», Дэй-Льюис проживал во Флоренции, работая сапожником. До сих пор он ничего не рассказывает журналистам о том периоде своей жизни. Говорят, Мартин и Лео выманили его из отпуска под каким-то благовидным предлогом и уговорили сыграть мясника Билла. Ну, а раз уговорили, то им пришлось мириться с тем, что Дэниел все время слушал Эминема, чтобы поддерживать в себе должный уровень агрессии, и постоянно со зверским лицом точил ножи. Известно также, что актер на съемках заболел, да так сильно, что был вынужден пить антибиотики, а все потому, что отказался сменить худое пальтишко на теплое. В XIX веке, мол, теплых пальтишек не носили.

Нефтяной магнат


Роль в картине «Нефть» принесла Дэниелу 23 награды, включая второй по счету «Оскар». Позже продюсеры признались, что фильм вообще не увидел бы свет, если бы Дэй-Льюис отказался играть главную роль. Не известно, какую музыку слушал актер во время съемок, но Дэниел Плейнвью получился, пожалуй, самым малосимпатичным персонажем за всю его карьеру. И при этом (в этой своей абсолютной алчности) чертовски привлекательным. А привлекательность для пущего эффекта оттеняется такой же очевидной гнусностью антагониста-проповедника. Его вера в какого-то там бога — просто детский лепет по сравнению с настоящей, неистовой верой Плейнвью, да и всего человечества, в Деньги.

Президент


После роли в байопике «Линкольн» Дэниел намерен отдыхать лет пять, не меньше. Так он сам сказал. Обладатель двойного гражданства, британского и ирландского, Дэй-Льюис сыграл шестнадцатого президента США Авраама Линкольна так, как его не сыграл бы ни один американец. Здесь он тих, измучен войной, обеспокоен будущим, говорит притчевым языком. Там взрывается, хитрит, гневается, заставляет трепетать и повиноваться. При этом его собственные страхи, недостатки, рефлексия служат для развития его идей, а вовсе не отвлекают нашего героя от оных. За образом этого президента проглядывает сама Америка — мятежная, склонная к манипуляциям, заносчивая. И все это, представьте, можно узнать о Честном Эйбе и его стране, лишь посмотрев на Дэй-Льюиса в этом, несомненно, значимом для истории фильме. Хотя со стороны может показаться, будто куча белых мужчин в париках собрались в одном помещении и орут друг на друга.

Перформанс, который мы никогда не увидим

Речь идет о ключевой роли в жизни Дэниела, которую он сыграл, будучи совсем юным. В том возрасте, когда его полуирландские-полуеврейские корни не давали без проблем сходит в булочную или погонять мяч, Дэнни скопировал повадки и говорок местной шпаны и без труда влился в их компанию, сойдя за своего. Видимо, что-то он в тот момент понял, раз до сих пор не ушел в сапожники.

Пять фактов об актере:
1. Привередливый к выбору ролей, он все же очень хотел сыграть в «Криминальном чтиве» — роль, которая в итоге досталась Джону Траволте.

2. Изначально мечтал стать столяром, но для дальнейшего обучения ему не хватило образования, поэтому выбрал театр. Но возиться с деревом любит до сих пор.

3. Его часто называют «английским де Ниро».

4. Джон Гилгуд как-то сказал, что у DDL «есть и то, о чем мечтает каждый голливудский актер, — талант, и то, о чем мечтает каждый актер британский, — внешность».

5. В раннем детстве будущий актер изображал Гагарина, прыгая с подоконника.
14.11.2012 11:28

Илья Олейников. Великий актер без великих ролей

Сегодня мы под традиционные аплодисменты «навеки провожаем всем двором» удивительного человека и актера, Илью Олейникова. Вместе с ним безвозвратно уходит целый пласт добрых воспоминаний о том, каким бывает юмор — тонким, интеллигентным, жизненным, подернутым светлой грустью. Именно такое послевкусие оставалось у нас, преданных поклонников «Городка», когда звучали первые аккорды финальной песни.

Несколько лет назад в одном из интервью Илья Львович сказал: «До ста лет дожить не хочу, быть вяло передвигающейся могилкой мне не хочется. Нет ничего отвратительнее впадающего в маразм старика или старушки. В общем, я хотел бы жить до того времени, пока смогу как минимум самостоятельно передвигать ногами».

Так и вышло — актера забрали в больницу прямо со съемочной площадки, где он, к слову, долгое время практически не мог говорить из-за потерянного голоса, поэтому все его последние передачи переозвучивались. Недавно голос вернулся, и всем стало казаться, что болезнь отступила...

Те, кто знал Илью Львовича лично, всегда подчеркивали его простоту. Он был на редкость обаятельным и при этом воспитанным человеком. Никогда не подличал, никого не подставлял, не опаздывал на репетиции, новых знакомых сразу располагал к себе. Со всеми коллегами, и даже самым низкоквалифицированным персоналом, вел себя по-человечески, «не звездил». Так что не только в наших домах он раз в неделю был желанным гостем, его любил и уважал весь профессиональный мир.

В возрасте под 60 актер неожиданно для всех серьезно занялся фитнесом и, говорят, не пропускал ни одного зеркала: «Раньше я в своем сыне это подмечал. Думал, что он все время возле зеркал крутится? Со мной разговаривает, а сам давит косяка в сторону зеркального пространства!»

Илья Львович начал сниматься в 1968 году, когда исполнил свою первую эпизодическую роль Михася в комедийной мелодраме «Трембита». Так советский зритель познакомился с новым актером, удивительно талантливым и харизматичным человеком, который одним своим появлением в кадре мог сделать любой эпизод незабываемым.

Удивительно, но за всю свою жизнь Олейников так и не сыграл своей главной, единственной роли, которая остается с актером до конца его дней. Он всегда был «героем эпизода», «человеком из заднего ряда», который действовал на подхвате, создавал эмоциональный фон картины и придавал ей неповторимый душевный оттенок.

Кто-то может поспорить и напомнить про его роли в «Тонкой штучке», «Алхимиках» и «Мастере и Маргарите». Но это все не то. Пожалуй, единственным фильмом, где Олейников исполнил действительно главную роль, можно назвать серию из трех картин про путешествия и приключения автомеханика Тимофея Степановича — так называемые «Вояжи Степаныча».

Безусловно, Олейников-Степаныч запомнился многим зрителям, но в памяти миллионов он навсегда останется, как «тот, который из "Городка"». И местоимение в данном случае не является пренебрежением.

Со времен запуска этой юмористической передачи Илья Олейников и Юрий Стоянов сыграли более 6000 разных ролей. Они создали и населили свой «Городок» совершенно обычными, но такими родными жителями: учитель и студент, врач и пациент, преступник и милиционер, нищий и олигарх. Эти роли трудно пересчитать, но каждый из персонажей является олицетворением нашего с вами общества. В них узнавали своих друзей, соседей, родных и знакомых. Мы видели себя в прошлом, настоящем и будущем.



В «Городке» Олейников сыграл свою самую сложную роль — роль обычного человека. Сыграл так, что навсегда запал в сердца тому поколению, которое выросло на его шутках. Илья Львович не стал героем одного образа, как это часто бывает с актерами. Он смешно и до боли метко изобразил сразу всех и каждого из нас, за что и полюбили. В этом и заключается маленький секрет большого мастерства и великого таланта.

Если вы спросите, чье сердце остановилось утром 11-го ноября, мы вам ответим: ушел из жизни не один человек, а половина жителей выдуманного, но такого реального «Городка». Эти потери исчисляются тысячами людей, которых никогда не существовало, но которые регулярно приходили к нам в гости с экранов телевизоров.

В Сети уже появилась информация, что в связи со смертью актера судьба «Городка» оказалась под вопросом. «Никогда и никто не сможет заменить Илью в этой передаче, — считает Юрий Стоянов, а руководство ВГТРК обещает разобраться с проектом в течение нескольких недель. Зато известно точно — один из ближайших выпусков будет целиком посвящен Илье Олейникову.
23.10.2012 13:28

Мой сосед Миядзаки

18-го октября на российские экраны выходит долгожданный мультфильм «Со склонов Кокурико» режиссера Горо Миядзаки, и это прекрасный повод поговорить о его отце, сценаристе премьеры, который в особых представлениях и не нуждается.

Хаяо Миядзаки настолько хорошо известен российскому зрителю, что подробно рассказывать о том, где он родился и как рос, о первых шагах будущего классика мультипликации, о его наградах, званиях, регалиях, поклонниках и т. д. (всего этого так много, что можно просто написать отдельную историю), значило бы пересказывать известные многим факты.

Важна в его биографии не столько личная судьба, которая выглядит на фоне громокипящего XX века на удивление обычной, сколько логика роста и становления целого поколения, которое открывает послевоенную Японию миру — не только как кузницу и фабрику, но и как эстетический и культурный феномен.

Миядзаки родился 5 января 1941 года, за полгода до налета японской авиации на Перл-Харбор, и вместе со своими старшими современниками, нобелевским лауреатом по литературе Кэндзабуро Оэ и авангардистом Кобо Абэ вынужден был, не воевав, разделить всю горечь поражения и не слишком приятной, хотя и проведенной в мягкой форме, оккупации страны чужими войсками.

В отличие от европейского и американского послевоенных поколений, японцы переживали не столько ужас войны (хотя тема бомбежек Хиросимы и Нагасаки, а также нового оружия массового уничтожения будет для культуры этой страны очень важной), сколько собственное отчуждение от мира. Если до начала века Япония сама не слишком спешила с вестернизацией, то после войны сомнительный статус союзницы нацистской Германии довольно долгое время просто не позволял входить в мировую культуру на равных. Поражение Юкио Мисимы, главного классика японской литературы, который в 1970-м совершил последнюю, в прямом и переносном смысле самоубийственную попытку государственного переворота, стало отчаянным вызовом, который бросила Западу в лицо та, старая Япония, которая, как тогда казалась, была утеряна уже безвозвратно.

Это впечатление было ошибочным.

Не идеологические воззрения Мисимы, а его литературный талант позволил японской культуре найти ту точку отсчета, оттолкнувшись от которой, можно было бы рассказать миру о себе на понятном этому миру языке (Россия XIX века рассказала о себе с помощью Толстого и Достоевского, в XX веке для этого понадобились Андрей Тарковский, Бродский и Набоков, а в XXI, как мы видим, пока просто некому). Дело здесь в том, что именно разграничивает милый сердцу этнофолк (балалаечка, водочка, пулемет) и культуру в высоком ее смысле. Этнический заповедник милого туземства можно сделать из любого продукта культуры, в том числе из манги и аниме, классических японских жанров, но не всякий продукт культуры может проецироваться во времени и пространстве: то есть послушал балалаечку, умилился — и забыл.

Ирландские народные песни — такой же артефакт, как и испанские народные песни, а роман ирландца Джеймса Джойса «Улисс» (в кино, кстати, прекрасно адаптированный — лента «Улисс» 1967-го) — вершина мировой литературы XX века, и все только потому, что Джойс работает со всем историческим опытом человечества, вкладывая его в один день своего ирландца Блума, нового Одиссея.

Так случилось и с аниме, над которым в 1963-м начинает работать Миядзаки, вдохновленный советским мультипликационным шедевром «Снежная королева», определившим весь эстетический, а во многом и человеческий выбор режиссера. Миядзаки, за короткое время вырастая с должности простого фазовщика до уже вполне самостоятельного режиссера, идет на рискованный шаг и отказывается от некоторых принципов и штампов аниме. Таких, например, как огромные глаза и преувеличенные эмоции, которыми грешат персонажи, возвращая нас в логику греческой (и отчасти японской) драмы, где актеры в масках играют не самих себя, а типы и сюжеты.

Первый опыт выходит у него формально комом, сериал «Конан — мальчик из будущего» (1978) грешит всеми родовыми травмами жанра, но содержательно выводит режиссера на крайне продуктивный путь: «Конан» — удивительный стимпанк с крайне запутанным и сложным сюжетом — открывает анимации прикладную футурологию, сдобренную любовью, юмором, смелостью и борьбой против корпоративного постгосударства. Все это мы еще увидим, в сериале LOSTОстаться в живых»), например.

Режиссер тем временем пробует просто и безыскусно адаптировать классические западные сюжеты для японского зрителя (фильм и сериал «Великий детектив Холмс» (1984) повествуют натурально о собаках Холмсе и Ватсоне), что получается очень мило, но еще не достаточно убедительно. Вершины этой адаптации Миядзаки достигнет лишь через двадцать лет, в «Рыбке Поньо на утесе», но нам важны те истории, где, помимо адаптации, есть и что-то еще.



Пока же, после этих, скорее, просветительских опытов, он создает ставший по-настоящему знаменитым мультфильм «Навсикая из долины ветров» (1984), который, с одной стороны, наследник греческой легенды о царице Навсикае (к ней приплывает все тот же Одиссей), а с другой — старинной японской истории. Вместе с тем, мир этого аниме — снова, как и в «Конане», тщательно продуманный и выверенный постапокалипсис, только на этот раз конфликтуют здесь Лес и машины, одинаково неприятные и одинаково разумные. С Навсикаи начинается знаменитая Studio Ghibli, выпускающая почти все шедевры Миядзаки.

В 1976 году в мировую печать выходит роман Аркадия и Бориса Стругацких «Улитка на склоне», опубликованный в СССР по неведомому стечению обстоятельств как раз в 1984-м. И Миядзаки, и Стругацкие разными средствами изображают почти одно и то же: мир биологического детерминизма, царство не только людей, но и чего-то, что явно не персонализировано, но так же, как и мы, обладает разумной (и отчасти злой) волей. Миядзаки, с одной стороны, придает этому сюжету неповторимый японский антураж, и, вместе с тем, делает собственно то, к чему и был призван: говорит о ключевой проблеме современности уже не только как японец, но как человек.



Через два года после «Навсикаи» Миядхаки выпускает мультфильм «Небесный замок Лапута», речь в котором идет о загадочном летающем замке, к которому по воле судеб стремятся главные герои, преследуемые разнообразными злодеями. За лихим сюжетом прячутся, конечно, очередные рассуждения о том, могут ли технологии быть панацеей, или, кроме них, человечеству нужно что-то еще: эту мысль западная цивилизация переживала тогда едва ли не острее, чем во времена Джонатана Свифта, чей Гулливер попал на остров Лапута, чтобы убедиться в неизбежном крахе науки ради самой науки. Стоит отметить, что после Лапуты Гулливер отправляется в японский порт Нагасаки, так что иронию Миядзаки трудно переоценить.

Еще через два года на экраны выходит «Наш сосед Тоторо» (в оригинале — «Мой сосед Тоторо»), блестящее переосмысление романа Льюиса Кэролла. В «Тоторо» две сестры бросаются, сломя голову, не за белым кроликом, а за странным котообразным (будет еще и Котобус) существом, приводящим девочек в находящуюся на расстоянии вытянутой руки волшебную страну. В отличие от предыдущих лент, мультфильм получился намеренно незатейливым, очень трогательным и совершенно волшебным: добрый, ленивый и громкий дух леса Тоторо, стоящий с ужасно серьезным видом под зонтом на остановке, становится первым японским экспортным анимационным героем (в СССР таким был Чебурашка, полюбившийся японцам во многом именно потому, что был таким же незатейливым и совершенно ненастоящим, но таким живым и правильным).



Следующие две картины режиссера, «Ведьмина служба доставки» (1989) и «Порко Россо» (1992), станут наработкой метода и небольшой передышкой перед шедевром 1997 года «Принцесса Мононоке» и, уже совсем мастерским мультфильмом «Ходячий замок»: в последнем намешано столько всего, что потребуется написать диссертацию, чтобы объяснить, как именно Миядзаки играет не только с текстом британской писательницы Дианы Джонс, но и со старинными японскими легендами, сказкой об избушке на курьих ножках (а значит, и вообще идеей инициации — см. работы Владимира Проппа), романом «Оливер Твист» и сказками братьев Гримм, густо замешивая все это на ставшем уже традиционном стимпанке. «Ходячий замок», впрочем, можно уже выводить и из личной традиции режиссера: снова ведьма и скромная, немного наивная барышня, снова духи и таинственный хозяин — полный набор, выбирай не хочу.

Ко времени создания Принцессы Мононоке, эпической повести о Японии XIV-XV веков, Запад, не без Миядзаки окончательно и бесповоротно открывает для себя Страну Восходящего Солнца: в 1995-м выходит знаменитый «Призрак в доспехах», а через год после Мононоке — сага «Эксперименты Лэйн». Итогом этого победного шествия аниме становятся сначала «Покемоны» (для младшего школьного возраста) и, конечно, «Тетрадь смерти» (для старшего допенсионного возраста).



Собственно, миссия Миядзаки состояла именно в том, чтобы максимально адаптировать древнюю, сложную и оригинальную японскую культуру к нуждам самого широкого зрителя и, наоборот, преподнести разнообразную западную культуру японцам, которые веками были оторваны от всего, на чем десятилетиями вырастали поклонники Уолта Диснея. При этом режиссер презрел стандартную логику творческого развития, и шел от простого к сложному, чтобы затем снова упасть, как в ересь, в неслыханную простоту, — и вновь удивить всех тяжестью. Япония, которая настаивала на собственном пути, стала удивительно органичной частью мира, не утратив своих коренных черт и не превратившись в заповедник аборигенов, куда белые люди приезжают нести свое бремя.

У них — свое бремя, об этом вот уже почти сорок лет и повествует на разный лад прекрасный рассказчик, ироничный интеллектуал Миядзаки.


8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
Всего: 126
Премьеры
26.09
Герой
26.09
С любовью, Антоша
Love, Antosha
26.09
Улетные букашки
Ying huo qi bing
03.10
Гемини
Gemini Man
все премьеры

Топ 250
210
300 спартанцев
300 (7.80)
211
Мальчишник в Вегасе
The Hangover (7.80)
213
Люди Икс: Первый класс
X-Men: First Class (7.80)
214
Социальная сеть
The Social Network (7.80)
215
Пипец
Kick-Ass (7.80)
217
Гарри Поттер и узник Азкабана
Harry Potter and the Prisoner of Azkaban (7.80)
218
Хищник
Predator (7.80)
219
Звёздные войны: Эпизод 3 - Месть ситхов
Star Wars: Episode III - Revenge of the Sith (7.80)
весь топ